Йейтс Уильям - Единственная ревность Эмер

Я рассеял мрак, скрывавшийЕго от глаз твоих, но этот взорПо-прежнему незряч. Эмер О муж мой, муж мой! Оборотень Не стоит звать: Он ничего не сознает — ни где он,Ни с кем. Входит Сида и останавливается у двери. Эмер Кто эта женщина? Эмер Так, значит, этот облик — лишь притворство,Обман? Оборотень Мечта — не ложь, а воплощенье;Пока способны юноши мечтать,Останется возможность возвращатьсяУ мертвых — и у тех, других теней,Что вовсе не жили иначе, какВ снах и мечтах. Эмер Я знаю этих дев. Они приходят к спящим и усталымОт дел войны, закутывают ихВ туман своих волос, целуют в губы.

Единственная ревность Эмер [ ]

Кухулин, один из главных мифологических героев ирландского эпоса, оказывается мёртвым. Вернуть его к жизни пытаются его законная жена Эмер и возлюбленная Этна Ингуба. Но дух, который может вернуть его к жизни, ставит условие, что Кухулин оживёт, только если Эмер откажется от надежд на то, что он снова полюбит её. Та, терпевшая неверность всю их совместную жизнь, вдруг чувствует ревность. Именно в тот момент, когда надо отказаться от надежды на возвращение к былому счастью, которая поддерживала её всё это время.

И Эмер приходится согласиться, ведь это единственный способ спасти любимого.

Единственная ревность Эмер Последняя пьеса Шекспира в новом переводе известного переводчика Григория Кружкова. Волшебник Просперо, .

Ведьмы, колдуны и ирландский фольклор Когда всю Европу охватила страсть к сверхъестественному, Ирландия не осталась в стороне от этого повального увлечения. В своей незавершенной автобиографии доктор Адам Кларк вспоминает, что, когда он учился в школе в Антриме а было это в конце века , школьный товарищ рассказал ему про книгу Корнелия Агриппы о магии и про то, что ее непременно нужно держать в цепях — иначе она поднимется в воздух и улетит.

А вскоре он прознал об одном крестьянине, у которого имелась эта книга, позднее же подружился с бродячим лудильщиком, у которого она тоже была. Как-то раз мы с леди Грегори рассказывали деревенскому старику о видениях одного нашего друга. Ирландские видения и оккультные теории значительно отличаются от английских и французских, ибо в Ирландии, как и в Северной Шотландии, до сих пор живучи древние кельтские мифы; впрочем, сходства куда больше, нежели различий.

Записанный леди Грегори рассказ о колдунье, которая в заячьем обличье заставляет гончих псов кружиться в бешеной пляске, вспоминают, пожалуй, чаще других ведьмовских историй. Ее рассказывают, наверное, в каждом селе, где сохранилась хотя бы слабая память о колдовстве.

С угрозой войны в связи… А мне бы юность мою И девушку эту вблизи. Смутные кони скачут, взметаются копны грив, Бурей гремят копыта, мерцают белки их глаз. Север их обнимает, звездным шатром накрыв, Восток уступает радость, пока заря не зажглась. Запад вздохнет, прослезится матовою росой, А Юг уронит розы малинового огня. Прильни ко мне, любимая, чтоб милого сердца бой Звучал над моим, сквозь путаницу мягких твоих волос. В тихих сумерках тонет все, что в любви сбылось.

ревность Эмер», «Голгофа», «Призраки прошлого», «Смерть Кухулина». «Последняя одиссея», «Рассказы белого крокодила», «Трансформеры».

Но тщетно он Сокрытых истин ищет в пыльных книгах, Слепец! Ты знаешь все, так почему бы Тебе не постучаться в эту дверь И походя не обронить намека? Он обо мне писал в экстравагантном Эссе — и закруглил рассказ на том, Что, дескать, умер я. Спой мне о тайнах лунных перемен: Правдивые слова звучат, как песня. Есть ровно двадцать восемь фаз луны; Но только двадцать шесть для человека Уютно-зыбких, словно колыбель; Во мраке полном и при полнолунье.

От первой фазы до средины диска В душе царят мечты, и человек Блажен всецело, словно зверь иль птица. Но чем круглей становится луна, Тем больше в нем причуд честолюбивых Является, и хоть ярится ум, Смиряя плеткой непокорность плоти, Одиннадцатый минул день — и вот Афина тащит за власы Ахилла, Повержен Гектор в прах, родится Ницше: Двенадцатая фаза — жизнь героя.

Но прежде чем достигнуть полноты, Он должен, дважды сгинув и вокреснув, Бессильным стать, как червь. Сперва его Тринадцатая фаза увлекает В борьбу с самим собой, и лишь потом, Под чарами четырнадцатой фазы, Душа смиряет свой безумный трепет И замирает в лабиринтах сна! Спой до конца, пропой о той награде, Что этот путь таинственный венчает.

Стихи. (В переводах разных авторов) (Йейтс Уильям Батлер)

Желая, чтобы у Кухулина появился наследник, и чтобы он перестал ухаживать за их жёнами, улады долго пытались найти Кухулину жену, но безрезультатно. Кухулин сам решил посвататься к Эмер, дочери Форгалла Манаха. Прибыв к Эмер, Кухулин беседует с ней загадками, желая показать свою образованность и хорошее воспитание:

«Последняя ревность Эмер». Почему в твоём сердце трепет Причина вполне понятна: В доме друга я встретил. Одиночества статую. Она садилась.

Чтобы продолжить, подтвердите, что вы не робот. Мы заметили странную активность с вашего компьютера. Возможно, мы ошиблись, и эта активность идёт не от вас. В таком случае, подтвердите , что вы не робот и продолжайте пользоваться нашим сайтом.

«Единственная ревность Эмер» — Уильям Батлер Йейтс

Три Музыканта загримированные под маски. Призрак Кухулина в маске. Оборотень, имеющий обличье Кухулина в маске.

праздничного дискурса [Карасик, ; Тубалова, Эмер, ; , ] .. последней верифицировать сделанные ранее выводы. переживать негативные эмоции (фреймы «ревность», «измена», «разлука».

Самая большая электронная читалка рунета. Поиск книг и журналов Стихи. В переводах разных авторов Йейтс Уильям Батлер.

Уильям Йейтс - Единственная ревность Эмер

Джек Далтон считал, что в первом издании было около двух тысяч ошибок. Йетс"В тени Бен-Балбена". Йетс"Последняя ревность Эммер", перевод Г. Производные термины еще поразительнее.

Последняя понимается нами как троп, основанный на сопоставле- нии, сближении двух .. звёзды («Две песни из пьесы “Последняя ревность Эмер” »).

Агония огня не опалит рукав. Мчат духи, кровь дельфинью оседлав, - Из царских кузниц льется этот сплав, Куются духи в кузницах златых! А мрамор плит, танцуя, губит их, Всю ярость, горечь сложности разбив, - Те образы, что творят Дельфинья боль — гонг — мук морских разлив… Плавание в Византию Нет, это — не страна для старика: Влюбленным — обниматься, птицам — петь, Хоть все они умрут, наверняка. Здесь водопады, рыбы, птицы, снедь - Хвала у них не сходит с языка Всему, что есть зачатье, роды, смерть.

Всем страсть поет, и всем им ни к чему Старик — бессмертный монумент Уму. Да, слишком жалким старец предстает: Он — пугало на палке, рвань. И все ж Душа все громче, радостней поет Над плотью — самой ветхой из одеж. Ей школы пенья здесь недостает, Ей памятники славы — невтерпеж Узреть: Мне смертный зверь страстями все больней На сердце давит.

Book 09 - The Hunchback of Notre Dame Audiobook by Victor Hugo (Chs 1-6)

Posted on